ОНЯРЮБЫХЙ БХМЮ

Электронная библиотека по истории Алтая/ Сибирское купечество 2. Сибирское купечество и откупная система Важным источником накопления капиталов в феодальную эпоху являлись откупа доходных статей казны, являвшиеся так же, как и подряды, формой реализации феодально-самодержавным государством своего монопольного права на различные виды хозяйственно-экономической деятельности. Откупная система включала передачу на откуп таможенных, кабацких, проезжих, пролубных, лавочных, конских пошлин, а также сбора с мельниц, бань, харчевен, солодовен и т. д. Наиболее крупными откупными статьями были кабацкие и таможенные сборы, а с отменой в середине XVIII в. внутренних таможен и многих других пошлин винные откупа, являвшиеся формой реализации государственной монополии на торговлю спиртными напитками, становятся основой откупной системы. Откупная система в Сибири начала формироваться в XVII в. по мере распространения на окраинные территории складывающихся в центре страны форм хозяйственно-экономической жизни. К началу XVIII в. основную массу откупов в Сибири составляли квасная и пивная продажа, пролубный и извозный откуп, а также сборы с торговых бань и площадного письма. Что касается продажи «горячего» вина, то, несмотря на то, что Петр I в 1705 г. возобновил отмененную законом 1652 г. практику сдачи продажи вина на откуп частным лицам, восстановление откупной системы, вызванное кризисом казенного винокурения в центральных районах страны, не носило всеобъемлющего характера, и во многих регионах сохранялась продажа вина на «вере» — выборными от городских обществ головами и целовальниками. Система торговли вином на «вере» действовала в начале XVIII в. и в Сибири, где властями в это время были предприняты значительные меры по развитию казенного винокурения: в 1700 г. была введена в действие винокурня в Иркутске, в 1706 г. — в Илимске, в 1707 г. в Верхотурье в дополнение к старой винокурне мощностью 20 казанов была построена новая на 25 казанов, с которой вино ставилось не только в близлежащие слободы и остроги, но и в Тобольск [268]. В этих условиях местные власти видели основной источник увеличения доходов от реализации государственной монополии на торговлю вином не во введении откупной системы, при которой основные доходы составлялись от внесения откупных сумм, а откупщики были вольны закупать вино не только на казенных винокурнях, но и у частных поставщиков-виноделов, а в обеспечении гарантированной продажи всего выкуриваемого казенными заводами вина на кружечных дворах «верными» головами и целовальниками, которым к тому же вменялась в обязанность и организация самого процесса винокурения. Сдерживание внедрения откупной системы в организацию торговли вином на территории Сибири в начале XVIII в., по-видимому, было связано также и с недостатком в сибирских городах жителей, обладавших крупными капиталами и способных гарантировать исправное поступление в казну установленных сумм откупных сборов. Слабое распространение получила в 474 этот период и практика сдачи на откуп второй по значимости статьи казенных доходов — сбора таможенных пошлин, взимание которых в XVII — первой четверти XVIII в. также в основном осуществлялось выборными таможенными головами и целовальниками. В отличие от европейского центра страны, где уже с XVII в., как выявили исследователи, сравнительно частым явлением были откупные операции стоимостью в несколько сотен рублей [269], в Сибири на откуп сдавались в основном мелкие статьи: конские, извозные, пролубные пошлины, торговые бани, а также продажа пива и кваса, откупная плата за которые составляла незначительные суммы. Из выявленных нами по материалам приходных книг Сибирского приказа за 90-е гг. XVII в. — 1715 г. 38 случаев сдачи на откуп доходных статей казны в различных местностях Сибири сумму от 3 до 10 руб. составляли 11 откупов, от 10 до 20 руб. — 5 откупов, от 20 до 50 руб. — 9 откупов, от 50 до 100 руб. — 6 откупов, от 100 до 200 руб. — 5 откупов, свыше 200 руб. — лишь 2 откупа [270]. Следовательно, 82% откупных контрактов не превышали сумму в 100 руб. Наиболее крупные откупа брали купцы гостиной сотни, осуществлявшие в этот период активную предпринимательскую деятельность на территории Сибири и использовавшие, наряду с другими, и такой источник первоначального накопления, как откупа доходных статей казны. Так, купец гостиной сотни А. Ушаков через своего приказчика И. Юринского в 1697 г. откупил на 5 лет квасную продажу в Иркутске за сумму 270 руб. в год [271]. С 1 ноября 1701 по 1 ноября 1703 г. он содержал также на откупе квасные в слободах Илимского ведомства за 63 руб. в год на условии оплаты откупной суммы поставкой хлеба в Якутск [272]. Купцы гостиной сотни Максим и Иван Пивоваровы брали в 1700 г. в откуп на 4-летний срок пивную продажу и торговые бани в Удинском, Кабанском и Ильинском острогах за откупную плату 130 руб. в год [273]. Самый крупный из учтенных откупов взял в 1704 г. Иван Пивоваров в товариществе со своими племянниками Иваном и Василием и усольцем К. Гаевым: откупщики-компаньоны содержали квасную продажу и торговые бани в Иркутске на условии уплаты в казну откупного взноса в размере 521 руб. в год [274]. Стоимость самых крупных статей, которые брали на откуп торговцы, не принадлежавшие к привилегированным разрядам, не превышала, как правило, нескольких десятков рублей. Так, промышленный человек Ф. Чертищев содержал в 1700–1701 гг. квасную продажу в Бирюльской слободе Илимского ведомства за откупную плату в 4(1 руб., нерчинский сын боярский Л. Шеста-ков в 1713 г. — пивной откуп в Читинском и Теленбинском острогах за 65 руб., тобольский дворянин Д. Горохов в 1702 г. — таможенный откуп за 92 руб., казак И. Рычков в 1705 г. — квасной откуп в Кузнецке за откупную плату в 40 руб. [275] Из-за маломощности имевшихся у них капиталов более крупные доходные статьи — стоимостью более 100 руб. — жители сибирских городов, слобод и острогов могли заполучить в откуп, лишь объединившись в товарищества по 3–5 чел. Так, в 1703 г. квасная продажа в четырех слободах Илимского ведомства (Илгинской, Орленской, Тутурской, Бирюльской) 475 была отдана на откуп за плату в 131 руб. илимским жителям С. Пежемскому, Ф. Жданову, селенгинскому катку Ф. Чертищеву и бывшему приказчику А. Ушакова — А. Молеву. В следующем году, когда после наддачи откупная плата возросла до 169 руб., количество откупщиков увеличилось до 6 чел. (П. Березовский, Д. Сюсин, Ф. Жданов, А. Молев, А. Толстоухов и О. Чудинов) [276]. В Томске в 1693 г. квасной откуп также содержала целая компания откупщиков — сын боярский Прокофий Евнев «с товарищи» за откупную плату в 145 руб. [277] Более широкое привлечение частных лиц к крупным откупным операциям приходится на 20–50-е гг. XVIII в., когда по мере укрепления в Сибири прослойки предпринимателей, способных гарантировать внесение крупных откупных сумм, стали сдаваться на откуп важнейшие доходные статьи -кабацкие и таможенные сборы. Ускорению внедрения откупной системы в организацию продажи вина и сбора таможенных пошлин способствовала и начавшая осуществляться в Сибири с рубежа 20–30-х гг. XVIII в. реорганизация системы взимания кабацких и таможенных сборов, выразившаяся в передаче их в ведение городских ратуш и магистратов. Органы городского самоуправления при этом обязывались к внесению в казну установленной окладной суммы питейных и таможенных сборов (так, в Иркутске оклад кабацкого сбора составлял 37,5 тыс. руб., в Тобольске — 15 тыс. руб.), а сами в свою очередь должны были организовывать сбор таможенных пошлин, выкурку и продажу вина выборными от общества служителями с зачислением прибыли (если таковая оставалась после выплаты окладных сборов) в городскую казну. Большинство городских обществ тяготились обязанностями, связанными с организацией сбора таможенных пошлин и продажи вина. Так, енисейский бурмистр С. Трескин в 1741 г. доносил властям, что от продажи вина, находившейся в ведении городской ратуши, «в пользу городскую прибыли никогда не имеется» и установленная к взносу в казну сумма кабацкого сбора за продажу вина собирается с «немалым недостатком и отягощением». Поэтому енисейское купечество «при собрании общесогласно присоветовали», что винокурение и виноторговлю «отдать надлежит на откуп частным лицам» [278]. Негативную реакцию тобольского купечества вызвало намерение Сибирской губернской канцелярии в 1743 г. возложить на Тобольский магистрат, в дополнение к уже переданным ему в содержание кабацким сборам, еще и сбор таможенных пошлин. В ответ на указ канцелярии о рассмотрении возможности принятия на магистрат данных сборов земский староста Мещеряков «с товарищи» отвечал, что сбор таможенных пошлин «в содержание купечеством принять им невозможно для того, что не токмо оной таможенной, но и кабацкие питейные сборы содержат с великим отягощением...» [279]. Помимо того, что выборная служба отвлекала купцов от торговых занятий, она могла привести их к разорению в случае образования недоимки по окладным сборам, которая по закону должна была взыскиваться с выборных служителей. Как показывают источники, такого рода взыскания были достаточно распространенным явлением [280]. 476 Поэтому действия властей по замене продажи вина выборными служителями откупной системой вызывали, как правило, благожелательную реакцию со стороны горожан, в особенности купеческой верхушки, обладавшей необходимыми для участия в откупных операциях капиталами. Вместе с тем известны случаи, когда некоторые городские общества протестовали против передачи винной продажи на откуп. Помимо резонного опасения злоупотреблений со стороны откупщиков, побудительным мотивом подобной реакции могло быть и намерение властей сдать откуп представителям иногороднего, а не местного купечества. Органы городского самоуправления, отражавшие интересы местной купеческой верхушки, старались обеспечить возможность первоочередного обогащения от откупов своим местным предпринимателям. Так, когда в 1747 г. московский купец М. Переплетчиков «с товарищи» выразил желание взять на откуп на 6-летний срок таможенные и кабацкие сборы в Иркутске, Нерчинске, Селенгинске и Кяхте, иркутское купечество на своем собрании, протокол которого был подписан 179 горожанами, высказалось за принятие сборов в Иркутске и Нерчинске с их уездами в сумме 66119 руб. «на магистрат» [281]. Одновременно таможенные и питейные сборы по Якутску с уездом были сданы на откуп представителям иркутского купечества. Концентрации откупов в руках местной купеческой верхушки способствовало и отстранение от участия в откупных операциях представителей других, не принадлежавших к посадскому населению, сословий. Так, Иркутская ратуша 10 апреля 1739 г. постановила «пивных продаж впредь служилым и пашенным кроме посадских людей на откуп не отдавать», чтобы «от незнания их состояния за отлучками их по указам от высшие команды» в питейных сборах не могли происходить «всякие непорядки и недоборы» [282]. Поэтому если в 20–30-е гг. XVIII в. в ряде мест Иркутской провинции широко практиковалась сдача питейных сборов в откуп непосадскому населению (в населенных пунктах Илимского уезда в 1729–1731 гг. из 24 откупщиков винной и пивной продажи 18 чел. составляли крестьяне и служилые люди, а в 1732 г. они держали 23 из 36 откупов) [283], то в 1740–1750-е гг. откупная продажа вина монополизируется посадской верхушкой. При этом значительно возрастают масштабы откупных операций: на смену мелким откупам стоимостью в несколько десятков рублей (общая сумма откупных платежей вносимых 24 откупщиками в Илимском уезде составляла в 1729–1731 гг. 203 руб. в год) приходят откупа с суммой откупной платы в несколько тысяч рублей, когда откупщики брали на себя продажу вина в масштабах целого уезда. Нередким явлением стало и объединение в рамках одного откупа нескольких откупных статей: продажи вина и пива, сбора таможенных и канцелярских пошлин. Так, с 1746 по 1749 г. питейные и таможенные сборы в Якутском уезде содержали на откупе иркутские купцы Иван Биче-вин, Василий и Иван Ворошиловы, Григорий и Алексей Глазуновы, Афанасий и Максим Мясниковы за откупную плату в 11946 руб. в год. В 1750 г. эта купеческая компания, расширившаяся на счет присоединения к ней иркутских купцов Михаила Глазунова, Григория Попова и Сергея Добрын- 477 ского, вновь взяла на торгах на 4-летний срок кабацкие и таможенные сборы в Якутском уезде, надбавив откупную плату до 14330 руб. С этой суммой ежегодных откупных взносов Ворошиловы «с товарищи» содержали кабацкие, таможенные и канцелярские сборы в Якутском уезде и в 1756–1760 гг. [284] Иркутское купечество вело активные откупные операции и в других уездах провинции. Нерчинский уезд находился в 1753–1756 гг. в откупном содержании у иркутских купцов С. Добрынского, В. Зайцева, А. Шалина, В. и М. Сибиряковых за откупную плату в 5437 руб. Иркутские купцы И. Бичевин, М. Глазунов, В. Ворошилов, Г. Попов в 1750–1753 гг. содержали на откупе винную продажу в Верхоленском и Балаганском дистриктах за откупную плату в 5161 руб. Тот же И. Бичевии в компании с купцами П. Мальцевым, И. Ворошиловым и С. Глазуновым в 1754 г. брал в 4-летнее содержание продажу вина в 56 населенных пунктах: Прибайкалья за плату в 5238 руб. [285] Крупные откупные операции выполнялись в 40–50-е гг. XVIII в. и западносибирским купечеством. Тобольский купец И. Дягилев содержал в 1746–1749 гг. питейный откуп в 9 населенных пунктах Екатеринбургского ведомства с откупной платой в 4117 руб. Верхотурские купцы М. Походяшин и А. Власьевский подряжались в 1752 г. к 4-летнему содержанию на откупе продажи вина в Верхотурском уезде за ежегодный откупной взнос в 2654 руб. В Кузнецком уезде с 1745 по 1748 г. за откупную плату в 1288 руб. кабацкие сборы содержали дворянин И. Буткеев и отставной казак С. Шебалин (записавшиеся в 1750-е гг. в кузнецкое купечество), в 1749 г. на условии уплаты той же ежегодной откупной суммы откуп перешел к тобольскому купцу Ф. Ермакову, а с 1752 г. в течение 4 лет откупщиком кабацких, таможенных и канцелярских сборов в уезде был томский купец В. Мельников, вносивший в казну ежегодно 4166 руб. откупной платы [286]. Откупные статьи на крупные суммы содержали в 40–50-е гг. XVIII в. также купцы: томский А. Северьянов, тюменский Г. Перевалов, тобольские Д. Крупенников, И. Серебренников, тарские В. Медовщиков, Шильников, барнаульский К. Курдюмов и др. [287] Проводившиеся в Сибирском приказе торги на откуп кабацких и таможенных сборов в городах и уездах Западной Сибири в 40–50-е гг. XVIII в. выигрывали и представители московского купечества. Так, московские купцы П. Подошвенников, М. Переплетчиков и Л. Долгий в 1749 г. взяли в откупное содержание на 4 года таможенные, питейные и канцелярские сборы в Томске, Нарыме и Кетске за 7261 руб., а в Тюмени и Туринске — за 3311 руб. [288] Московский купец И. Ветчинкин «с товарищи» брал в 1752 г. на 4-летний откуп кабацкие, таможенные и канцелярские сборы в Енисейском уезде за откупную плату в 10500 руб., а Н. Иконников «с товарищи» — в Ман-газейском уезде за 3999 руб. [289] Купечество из центральных регионов страны откупало в Сибири и такую статью казенной монополии, как торговля табаком. Так, с 1743 г. в течение 4 лет «шаровую продажу» в Иркутске, Нерчинске и Селенгинске за откупную плату 370 руб. в год содержал курский купец И. Гаврилов. А в 1749 г. продажа табака на всей территории Сибири была на 4 года сдана на откуп московскому купцу К. Матвееву «с товарищи» [290]. 478 Констатируя постепенное расширение практики применения откупов за счет включения в сферу их действия важнейших доходных статей казны и распространения на все большее число территорий, вместе с тем следует отметить, что действие откупной системы в Сибири до середины 50-х гг. XVIII в. не было всеобъемлющим, поскольку во многих городах и уездах продолжала функционировать система продажи вина и сбора таможенных пошлин выборными от городских обществ служителями. К тому же откупная система не приобрела еще устойчивого характера: в ряде местностей откупные четырехлетия чередовались с периодами, когда кабацкие и таможенные сборы возлагались на магистраты и ратуши. Согласно составленной в 1753 г. в Сибирском приказе генеральной ведомости об окладных доходах казны в Сибири, на взнос откупных сумм приходилось менее 1/3 от всех поступаемых в казну доходов от кабацких, таможенных и канцелярских сборов: 50,5 тыс. руб. из 160,5 тыс. [291] Как следует из этого документа, питейные таможенные и канцелярские сборы отдавались на откуп в 9 сибирских уездах, в 7 уездах (в том числе и наиболее населенных, на которые приходились самые крупные окладные суммы — Тобольском, Екатеринбургском и Иркутском) возлагались на магистраты и ратуши, а в Сургуте, Березове, Верх-Иртышских крепостях, Илимске и Охотске содержались «на вере» [292]. И все-таки, по сравнению с началом XVIII в., когда основные доходные статьи казны — таможенные и питейные сборы — еще не сдавались на откуп, к середине века сфера действия откупной системы значительно расширилась. В особенности следует отметить широкое распространение винных откупов, которое стимулировалось появлением в Сибири крупных частных винокуренных заводов, владельцы которых из среды местного торгово-промышленного населения, и прежде всего купечества, стремились к получению откупов, так как могли в откупных местах реализовать без торгов вино, производившееся на их заводах. В 30–50-е гг. XVIII в. в Сибири действовали винокурни тобольского купца П. Третьякова, верхотурского М. Походяшина, тюменских Г. Перевалова, В. Колмогорова, Ф. Головкова, томских В. Мельникова и А. Северьянова, енисейских П. Самойлова и М. Звягина, иркутских купцов И. Бичевина, Ф. Щербакова, А. Дементьева, Глазуновых, Ворошиловых, Мясниковых и др. Томский купец В. Мельников, построивший 2 винокуренных завода (Бердский и Бачатский), поставил в 1755 г. около 4 тыс. ведер вина для продажи в Кузнецке, где он содержал откупные сборы [293]. С условием поставки вина с собственных винокурен заключали контракты на откуп кабацких сборов также томский купец А. Северьянов, иркутские купцы Ворошиловы, Глазуновы, И. Бичевин, П. Мальцев и др. [294] По некоторым данным, иркутские купцы лишь за 1729–1746 гг. выкурили и реализовали вина более чем на 800 тыс. руб. [295] Откупные операции приобретали значение важного источника накопления капиталов для сибирского купечества. Однако в середине 50-х гг. XVIII в. в организации откупных сборов произошли события, существенным образом изменившие это положение. Одно из них было связано с отменой внутренних таможен в стране, что привело к ликвидации и соответст- 479 вующей статьи откупного сбора. Значительные изменения произошли также в организации винокурения и кабацких сборов. В 1753 г. Сенат под нажимом многочисленных требований помещиков разрешил им, наряду с купечеством, брать на откуп питейные сборы, сначала в своих вотчинах, а затем и в прочих местах [296]. Почти одновременно власти в интересах помещиков запретили купцам заниматься винокурением и подрядными поставками вина (указ от 19 июля 1754 г.) [297]. Соответственно к подрядам по поставкам вина на 1755 г. допускались лишь помещики-винозаводчики, купеческие же винокурни подлежали закрытию, за исключением заводов в ряде восточных регионов страны. В начале 1755 г. были закрыты также и казенные винокуренные заводы, и фактически дворянство получило полную монополию на винокурение [298]. А по указу от 19 сентября 1755 г. помещики получили право без торгов брать на откуп те города и уезды, куда поставлялось вино с их заводов [299]. Так как в Сибири к моменту реформирования подрядно-откупной системы помещичьих винокуренных заводов не было, то здесь прежняя организация откупных сборов просуществовала несколько дольше, чем в центре страны. В частности, как показывают источники, сибирские купцы-подрядчики продолжали и в 1755 г. поставлять вино в откупные места. Однако уже 16 января 1756 г. Сенат своим указом предписал «подряд вину и отдачу в откуп в Сибири иметь на том же основании, как и по всей России» [300]. На момент установления дворянской монополии на винокурение в Сибири действовало 15 казенных и 16 частных купеческих винокуренных заводов [301]. После выхода указа, поставившего под запрет купеческое винокурение, купцы были вынуждены продать свои винокурни дворянам. Так, самый крупный винный подрядчик Западной Сибири верхотурский купец М. Походяшин продал три свои винокуренных завода (два в Верхотурье и один в Ялуторовском округе) графу П.И. Шувалову за 10 тыс. руб., когда последний в 1757 г. получил в Сенате подряд на 10-летнюю поставку вина в Сибирь (за исключением Иркутской провинции) [302]. В города, слободы и остроги Иркутского ведомства подрядился ставить вино в течение 10 лет другой представитель дворянской аристократии — обер-прокурор Правительствующего Сената А.И. Глебов. Почти одновременно с монополизацией винокурения и поставок вина дворянство начало прибирать к рукам и винные откупа. В 1759 г. А.И. Глебов, использовав предоставленное указом Сената от 19 сентября 1755 г. право брать на откуп местности, куда поставлялось подрядное вино, взял в откупное содержание продажу вина в Иркутской провинции на 7 лет за откупную плату в 58 тыс. руб. в год [303]. Этим же правом не замедлил воспользоваться и граф Шувалов, ставший откупщиком-монополистом в Западной Сибири. При этом вытеснение дворянской аристократией сибирских купцов из подрядно-откупных операций осуществлялось с применением насильственных административных мер. Широкую известность получила история, связанная с деятельностью в Иркутске следователя Сената Крылова, который был послан в Иркутск Глебовым после того, как иркутское купечество отказа- 480 лось продать или сдать ему в аренду свои винокуренные заводы. Крылов обвинил иркутских купцов в злоупотреблениях по прежде находившимся в их содержании винным откупам, постановив взыскать с них в пользу казны 112278 руб. Он арестовал и заковал в цепи 74 купца, опечатав и конфисковав имущество многих из них. Иркутский «погром», обошедшийся местному купечеству, по свидетельству современника купца А. Сибирякова, в 300 тыс. руб., нанес значительный материальный и моральный ущерб многим иркутским предпринимателям, а некоторых (как самого богатого в то время в городе купца И. Бичевина), привел к разорению [304]. Вытеснив сибирских купцов из откупных операций, Шувалов и Глебов тем не менее вынуждены были принимать некоторых из них к себе на службу в качестве поверенных и управляющих питейными сборами, используя их опыт и знание местных условий хозяйственно-экономической жизни. Так, енисейский купец М. Тушов в первой половине 1760-х гг. управлял питейными сборами графа Шувалова в Нарыме, Кетске и Сургуте, барнаульский купец М. Серебряков — в Кузнецке [305]. Сдача откупов без торгов высокопоставленным владельцам винокуренных заводов наносила значительный финансовый ущерб казне. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что после возвращения во второй половине 1760-начале 1770-х гг. к конкурсной сдаче откупов сумма откупных платежей возросла в 3 раза [306]. Установление дворянской монополии на винные откупа вызывало недовольство купечества, лишившегося важного источника приращения своих капиталов. К тому же власти обязывали городские общества выбирать из числа своих граждан служителей для приема и отпуска вина, привозимого с винокуренных заводов Шувалова в города и другие населенные пункты, что, как указывали в своих наказах в Уложенную комиссию требовавшие отмены данной повинности тобольские купцы, приносило им «большое отягощение и разорение» [307]. После окончания срока откупов Шувалова и Глебова Сенат своим указом от 28 октября 1765 г. разрешил допускать к участию в откупных операциях в Сибири представителей купечества, рекомендовав Камер-коллегии и другим органам сдать откуп такой «компании купеческой», которая бы «для себя и вино подряжала в великорусских провинциях» (купеческое винокурение по-прежнему оставалось под запретом). Разрешением на участие в откупных операциях во второй половине 60–70-х гг. XVIII в. активно воспользовались представители купечества Европейской России, активизировавшие в это время свою торгово-предпринимательскую деятельность на территории Сибири в связи с развертыванием широкомасштабного промысла пушнины в северо-восточных морях. Крупными откупщиками питейных сборов в Сибири в это время выступали московские купцы М. Гусятников, И. Савельев, санкт-петербургский Г. Зимин, курские М. и И. Голиковы, архангельский Д. Лобанов, белгородский Д. Свешников, воронежский И. Шумливый и др. Так, М. Гусятников в компании с обер-прокурором Сената М. Яковлевым брали в содержание на 1766–1770 гг. откупные сборы в Западной Сибири с откупной платой 181 тыс. руб. в год, а И. Савельев с «товари- 481 щи» в 1771–1774 гг. содержал винный откуп в Иркутской губ. за ежегодную плату в 196 тыс. руб. [308] Откупные сборы в Иркутской губ. в 1775–1778 гг., сумма ежегодного откупного взноса по которым составляла 179 тыс. руб., содержал курский купец М. Голиков, снявший в свою очередь эти сборы у московского купца И. Шехурдина. В следующее откупное четырехлетие (1779–1782 гг.) в роли поверенных казны по питейных сборам в Восточной Сибири выступали коллежский асессор К. Медведев, его отец перемышловский купец А. Медведев и архангельский купец Д. Лобанов, вносившие ежегодно 235 тыс. руб. откупной платы [309]. Усилению позиций купечества в откупных операциях способствовало и то обстоятельство, что в конце 60-х гг. XVIII в. стало очевидным, что поставки вина подрядчиками-дворянами не удовлетворяют всех потребностей Сибири. Так, граф Шувалов поставлял в 19 населенных пунктов Сибирской губ. 86 тыс. ведер ежегодно, а требовалось 104 тыс. ведер. В результате в 1769 г., по представлению сибирского губернатора Чичерина, Сенатом было принято решение о вызове к поставке вина по Сибирской губ. из «недозволенных к винному курению чинов» с разрешением им построить необходимые для выполнения подрядов винокуренные заводы. В торгах на поставку вина участвовали сразу несколько сибирских купцов: тюменский И. Стукалов, тарский А. Бекишев, екатеринбургский И. Дубровин, тобольский В. Корнильев, верхотурские В. Замятин и В. Походяшин. По итогам состоявшихся торгов четырехлетний подряд на поставку вина остался за Василием Походяшиным. Он купил у Шувалова его винокуренные заводы и, по сути дела, также превратился в поставщика-монополиста. Поэтому, когда в 1774 г. проводились новые торги на поставку вина, Походяшин не согласился на требуемое казной снижение подрядных цен на вино, ссылаясь на то, что потерпел убытки от ограбления пугачевцами одного из его винокуренных заводов (Усть-Миасского) и перевозки вина с других заводов в безопасные места. Власти сочли такую ситуацию для себя невыгодной, и поэтому в июле 1774 г. Сенатом: было принято решение о заведении в Сибири казенных винокуренных заводов, «дабы иметь таковым образом со стороны правительства всегдашнюю узду на поставщиков, и чтобы не поставщик, а правительство диктовало цены...» [310]. Это решение положило начало возобновлению и развитию масштабного казенного винокурения на территории Сибири, в результате чего казна стала главнейшим поставщиком вина в откупные места. Стремление казны к получению максимальной выгоды от подрядно-откупных операций проявилось не только в возобновлении казенного винокурения, но и в значительном росте суммы откупных платежей. Так, курские купцы М.С. и И.Л. Голиковы, белгородский Д.П. Свешников и воронежский И.И. Шумливый, взявшие на откуп питейные сборы в Тобольской губ. на 1775–1778 гг., обязывались вносить ежегодно в казну 388 тыс. руб., что вдвое превышало ежегодный взнос откупщиков во второй половине 1760-х гг. [311] Столь резкий рост откупной платы привел к появлению крупных недоимок по откупным платежам, которые у вышеназванной компании 482 откупщиков составили огромную сумму в 204884 руб. Державший после них питейные сборы московский купец И. Савельев также потерпел неудачу: недоимка по его откупу в размере 10976 руб. взыскивалась в течение нескольких десятилетий и была сложена решением Сената лишь в 1825 г. после отказа его сына от права наследства [312]. Рост откупной платы значительно уменьшал прибыльность откупных операций и их привлекательность для купечества как сферы вложения капиталов. В результате в 1782 г., когда после истечения очередного откупного четырехлетия в Иркутской губ. были объявлены торги на новый срок, желающих взять откуп не оказалось, и вновь встал вопрос о выборе к продаже вина «верных» целовальников и сидельцев из числа местных купцов и мещан. Иркутское городское общество обратилось через магистрат к губернатору с просьбой об освобождении их от этой «тягостной обязанности», так как это подорвет их торговлю и увеличит недоимки [313]. В конечном итоге в начале 1780-х гг. власти все-таки были вынуждены вновь обратиться к ранее практиковавшейся продаже вина «на вере», однако с учетом обременительности системы «верной» продажи для городских обществ она была видоизменена: было решено отказаться от использования выборных целовальников в пользу заключения на добровольной основе контрактов с «верными» содержателями винной продажи, которые обязывались организовывать реализацию вина по установленным ценам, получая «поведерную» плату за продаваемое вино. «Верные» содержатели, уже от своего имени, нанимали сидельцев в питейные дома, расположенные на законтрактованной территории, поэтому данная система торговли вином называлась также продажей «на сидельческом праве». По сути дела введенный порядок продажи вина представлял собой своеобразный симбиоз прежней продажи вина «на вере» и откупной системы, поскольку торговцы, обязывавшиеся к содержанию винной продажи, получая «поведерную» плату, должны были в свою очередь уплачивать и определенный откупной сбор за использование казенных кабаков, а также возможность организовывать в них «харчевую продажу» и торговлю иными, помимо вина и водки, спиртными напитками. В ряде случаев «поведерная» плата за проданное вино контрактными условиями не предусматривалась и содержатель питейных домов должен был вносить откупную плату не только за пользование казенными заведениями, но и за получаемую с казенных заводов контрактную пропорцию вина в сумме, равной его продажной стоимости, получая при этом основные официальные доходы от продажи пива и меда, которая в данном случае не облагалась откупным сбором [314]. Еще одно нововведение, вызванное стремлением избежать появления крупных недоимок, состояло в том, что теперь продажа вина отдавалась не в целом в масштабах губернии, а раздробительно: по отдельным уездам, городам, слободам и даже питейным домам, в результате число агентов казны по питейным сборам в Сибири увеличивалось до нескольких десятков человек. Установлению такой практики продажи вина способствовал указ Сената 483 от 31 января 1777 г., предусматривавший, что с 1779 г. откупа «раздаваны будут... так раздробительно, как желающие требовать будут» [315]. Небольшие по масштабам коммерческие операции, в которые воплотилась на практике система продажи вина «на вере», не привлекали внимания крупных купцов из Европейской России, которые ранее, во второй половине 1760–1770-х гг., доминировали в сибирских откупах. Функции «верных» содержателей питейных домов в 80–90-е гг. XVIII в. брали на себя в основном местные сибирские купцы, торгующие мещане и разночинцы, чему способствовало и установленное Уставом о вине 1781 г. правило, согласно которому при выдвижении на торгах претендентами на содержание питейных сборов равноценных финансовых обязательств преимущество должно было отдаваться местным жителям [316]. В частности, из 23 контрактов, заключенных 16 торговцами на продажу вина в Тобольской губ. в четырехлетие 1787–1790 гг., на долю местных виноторговцев (14 чел.) приходилось 18, по ним предусматривалось реализовать 95,3 тыс. из 113 тыс. ведер вина (84%), располагаемых в ежегодную продажу по губернии (табл. 52). Причем представителям местного купечества принадлежали самые крупные из заключенных контрактов: обязательства тобольских купцов Г. Нечаевского и Ф. Кремлева предусматривали продажу соответственно 31936 и 16375 ведер вина, томского купца А. Замятина — 15790 ведер. В целом же на долю западносибирского купечества приходилось до 2/3 реализуемого в Тобольской губ. вина [317]. «Иногороднее» купечество в откупных операциях на территории губернии в основном было представлено лишь екатеринбургскими купцами. В откупное четырехлетие 1787–1790 гг. это был екатеринбургский второй гильдии купец И.В. Устьянцев, подрядившийся по контракту с губернской казенной палатой продавать в питейных домах Тары, Туринска, Курганского и Ялуторовского округов по 11,3 тыс. ведер вина в год, а в 1792–1795 гг. откупные сборы в Ишиме, Ялуторовске и Туруханске держали екатеринбургские купцы Ф. Дьячков, И. Дубровин и И. Ковелин [318]. Всецело в содержании у местных виноторговцев находились в это время питейные сборы в Колыванской губ. Так, в 1787–1790 гг. в числе 15 содержателей питейных домов по губернии значились 10 местных купцов, 3 мещанина и 2 разночинца (табл. 52). Согласно заключенным контрактам, они обязывались продавать более 50 тыс. ведер вина в год, получая поведерной платы 10832 руб. [319] В следующем, 1791, году вся торговля вином в Колыванской губ. сосредоточилась в руках представителей местного купеческого капитала. Это были купцы: бийские Д. Гладышев и И. Тренин, красноярский С. Худоногов, кузнецкие В. и Т. Шебалины, семипалатинский Н. Глухарев, енисейский А. Гашков, колыванский М. Верхотуров, тарский Г. Чичеров. В совокупности они получили за реализацию вина 9245 руб. поведерной платы, тогда как в казну, которая получала основные выгоды от госмонополии на продажу вина, сдали не менее 180 тыс. руб. вырученных за вино денег [320]. Более значительные масштабы, чем в Западной Сибири, в конце XVIII столетия приобрело участие купечества Европейской России в откупных операциях на территории Иркутской губ., имевшей большую привлекатель- 484 Таблица 52 Состав содержателей питейных домов в Сибири (конец 80-х-90-е гг. XVIII в.)* Сословная и региональнаяпринадлежность содержателейпитейных домов Числочел. Ежегодная пропорцияреализуемого вина, ведер абс. % Тобольская губерния (1787-1790 гг.) Купцы, в том числе: 8 90034 79,6 Сибирские 6 72201 63,8 Европ. России и Урала 2 17833 15,8 Мещане и цеховые 7 20094 17,7 Крестьяне и разночинцы 1 3020 2,7 Итого: 16 113148 100,0 Колыванская губерния (1787-1790 гг.) Купцы, в том числе: 10 53094 98,9 Сибирские 10 53094 98,9 Европ. России и Урала - - - Мещане и цеховые 3 460 0,9 Крестьяне и разночинцы 2 108 0,2 Итого: 15 53662 100,0 Иркутская губерния (1795-1798 гг.) Купцы, в том числе: 12 101648 80,1 Сибирские 9 55404 43,6 Европ. России и Урала 3 46244 36,4 Мещане и цеховые 12 20327 16,0 Крестьяне и разночинцы 3 4997 3.9 Итого: 26 126972 100,0 Сибирь в целом Купцы, в том числе: 29 244776 83,3 Сибирские 25 180699 61,5 Европ. России и Урала 4 64077 21,8 Мещане и цеховые 22 40881 13,9 Крестьяне и разночинцы 6 8125 2,8 Всего: 57 293782 100,0 * Сост. по: РГАДА. Ф-273. Оп. 1. Д. 19742. Л. 75–209; Д. 19739. Л. 24–120; Д. 25587. Л. 1–7. ность для капиталов из метрополии как регион пушного промысла и кяхтинской торговли. В откупное четырехлетие 1795–1798 гг. в содержании у развернувших здесь предпринимательскую деятельность купцов из метро- 485 полии торопецкого Д. Ползунова, рыльского Г. Шелихова и нежинского (записавшегося в 1798 г. в иркутское) П. Артенова находилось более 1/3 всей продажи вина в губернии, а из общего количества вина, реализованного откупщиками, принадлежавшими к купеческому сословию, на их долю приходилось 45% (табл. 52). П. Артенов длительное время занимался и подрядными поставками в откупные места водки с устроенного им под Иркутском водочного завода (только в течение откупного четырехлетия 1783–1786 гг. сумма поставок составила 75 тыс. руб.) [321]. «Верный» способ продажи вина частично использовался в Сибири и в первое десятилетие XIX в. Так, в 1807–1810 гг. питейную продажу «на вере» в Иркутской губ. осуществляли туруханский купец К. Передовщиков (в Иркутске и Нижнеудинске — 90 тыс. ведер вина в год), тобольский И. Куклин (в Верхнеудинске и Нерчинске — 36400 ведер), иркутский П. Баснин (в Киренске, Якутске, Охотске и на Камчатке — 26394 ведра) [322]. Но в целом в первой половине XIX в. продажа вина «на вере» была скорее исключением, чем правилом, поскольку вновь широкое распространение получила откупная система питейных сборов, при которой доходы содержателей винной продажи складывались не из получаемой из казны «поведерной» платы, а из разницы между суммой, выручаемой за продажу вина по установленным ценам, и откупным взносом в казну. Частичный отход от характерного для «верной» системы принципа раздробления питейных сборов между большим числом содержателей имел место уже в 90-е гг. XVIII в. Так, в 1792 г. практически вся торговля вином на территории Колыванской губ. на 3 года была сдана семипалатинскому купцу В. Глухареву, обязавшемуся ежегодно распродавать в 100 питейных домах и выставках 58,5 тыс. ведер вина. Однако в 1795–1796 гг. практика раздробительной продажи была вновь восстановлена, и обязательства по продаже вина на территории губернии были разделены между 10 виноторговцами [323]. В отличие от продажи вина «на вере» откупная система предусматривала более крупные торгово-подрядные операции, когда один откупщик сосредоточивал в своих руках торговлю вином на территории нескольких уездов или компания откупщиков брала в свое содержание продажу вина на территории целой губернии (целиком, без разделения на уезды, до 1839 г. сдавалась на откуп Иркутская губ.). Так, если в четырехлетие 1787–1790 гг. «верное» содержание питейных сборов в Тобольской губ. распределялось между 16 виноторговцами (табл. 52), то уже первый откупной контракт, заключенный в 1799 г. туруханским купцом К. Передовщиковым, верхотурским купцом и уральским заводчиком А. Зеленцовым, после присоединения к ним компаньонов и ряда пересдач другим лицам выполнялся лишь 6 откупщиками, вносившими ежегодно откупную сумму в размере 560 тыс. руб. [324] Винный откуп в Иркутской губ. в 1811–1814 гг. содержали 3 откупщика (тобольский купец Куклин, санкт-петербургский Зеленков и калужский Кожевников), тогда как в 1795–1798 гг. продажа вина здесь была раздроблена между 26 «верными» содержателями [325]. 486 По откупным контрактам, отложившимся в фондах Первого департамента Сената и губернских казенных палат, нами выявлено 68 откупщиков, содержавших питейные откупа на территории Сибири в первой половине XIX в. (до 1847 г., когда откупная система была реорганизована в акцизно-откупную). Сословный и региональный состав откупщиков и масштабы участия каждой из групп в откупных операциях отражены в таблице 53 (учтено более 80% от всех заключавшихся на протяжении этого периода контрактов на содержание питейных сборов в Сибири). Как видно из ее дан- Таблица 53 Состав откупщиков и масштабы откупных операций в Сибирив первой половине XIX в. (до 1847 г.)* Сословие, регион Кол-вооткупщиков Сумма откупных платежей,тыс. руб. ассигн. абс. % абс. % Дворяне и чиновники 31 45,5 54150 46,3 Купцы Европ. России и Урала 28 41,2 44740 38,3 Сибирские купцы 9 13,2 18001 15,4 Итого: 68 100,0 116891 100,0 * Таблица составлена по материалам фондов I департамента Сената и губернских казенных палат. ных, в сибирских откупах доминировали представители чиновничье-дворян-ского сословия (участие дворян в откупах было разрешено указом 1795 г.) и купечества Европейской России и Урала: на их долю приходилось соответственно 45,5 и 41,2% от общего числа откупщиков и 46,3 и 38,3% от общей суммы откупных платежей. Доля же сибирского купечества составляла соответственно лишь 13,2 и 15,4%. Если включить в состав сибирского купечества тяготевших в своей предпринимательской деятельности к западносибирскому региону купцов формально не входивших в состав Тобольской губ. зауральских городов Шадринска, Верхотурья и Кунгура, то и тогда участие сибирского купечества в откупах не будет превышать четверти от общей суммы внесенных откупщиками в течение 1800–1847 гг. в казну откупных платежей (22,3%). Среди указанных в таблице 54 наиболее крупных откупщиков, чья общая сумма откупных платежей за все время их участия в откупных операциях на территории Сибири превысила 1 млн руб., дворяне и чиновники составляли 48,4%, купцы Европейской России и Урала — 38,8, сибирские купцы — 12,9%. Слабое участие сибирского купечества в откупных операциях было обусловлено их меньшей конкурентоспособностью на торгах, с которых производилась сдача откупов, по сравнению с более состоятельными купцами европейской части страны. Немаловажное значение в этом отношении имело то обстоятельство, что торги большей частью проводились в столице — Се- 487 Таблица 54 Крупнейшие винные откупщики в Сибири в первой половине XIX в. (до 1847 г)* Фамилия Сословие, чин Сумма откупных платежей,тыс. руб. ассигн. Мясников И. ростовский купец 19955 Попов А. верхотурский купец 12159 Пономарев Д. коллежский асессор 7853 Кузин К. харьковский купец 6675 Голицын А. князь 6396 Базилевский И. надворный советник 4597 Заемников А. арзамасский купец 4149 Бенардаки Д. поручик 4061 Мартынов С. полковник 3945 Григорьев И. надворный советник 3940 Патюков В. казанский купец 3704 Воронин С. порховский купец 3083 Кузин В. таганрогский купец 2874 Горохов надворный советник 2784 Энгельгардт П. штабс-капитан 2672 Сосулин С. вышневоложский купец 2649 Куклин И. тобольский купец 2577 Обрядов Т. шадринский купец 2438 Голубков П. титулярный советник 2289 Зеленцов А. верхотурский купец 2220 Попов С. семипалатинский купец 2124 Базилевский В. губернский секретарь 1883 Данейкович И. майор 1833 Шаховский М. коллежский секретарь 1400 Курсаков И. Вольский купец 1335 Кузнецов Е. кунгурский купец 1201 Злобин В. Вольский купец 1200 Каншин В. коллежский регистратор 1162 Гвоздев А. московский купец 1148 Всеволожский действительный камергер 1095 Галлер А. статский советник 1047 * Сост. по источникам, указанным в примечании к таблице 53. нате, а крупные откупщики из Европейской России участвовали в торгах объединенными компаниями, состоявшими из представителей купечества и имевших связи в правительственных кругах дворян и чиновников. Зачастую перед началом торгов они скупали залоги, внесение которых было непременным условием заключения откупных контрактов, и уже тем самым фактически лишали мелких откупщиков возможности участия в торгах. В качестве залогов по сибирским откупам, которые для крупных откупщиков часто были лишь частью более масштабной откупной операции, охватывавшей и другие территории страны, широко использовались дворянские имения, 488 тогда как откупщики из числа сибирских купцов в обеспечение откупов чаще всего вынуждены были предоставлять билеты государственных кредитных учреждений, в которые ими вносились используемые в качестве залогов денежные суммы. Подчас непредоставление нужной по контракту суммы залога становилось для сибирских купцов главным препятствием для взятия откупа [326]. В число крупнейших винных откупщиков Сибири в первой половине XIX в. входили лишь несколько сибирских купцов: А. и С. Поповы, И. Куклин, К. Передовщиков, Е. Кузнецов, С. Сосулин. Купцы Поповы (Андрей Яковлевич и его племянники Федот и Степан), внесшие в казну в течение всего времени участия в откупных операциях в общей сложности более 14 млн руб. ассигн., входили в первой трети XIX в. в тройку крупнейших откупщиков Сибири и уступали по масштабам откупных операций на сибирской территории лишь ростовским купцам Мясниковым. Помимо откупов на территории Тобольской и Томской губерний Поповы брали в откупное содержание торговлю вином и в некоторых уездах соседних Пермской и Симбирской губерний (так, в 1839–1842 гг. С. Попов с компаньонами держал на откупе продажу вина в Самаре за 559600 руб. в год) [327]. Активное участие в откупных операциях Поповых принимали и их родственники тар-ские (а затем томские) купцы Евтифей и Козьма Филимоновы. Крупным откупщиком был и туруханский купец К. Передовщиков, сосланный в Сибирь в 1788 г. и разбогатевший на пушной торговле и подрядно-откупных операциях. Полных данных о его откупных операциях обнаружить не удалось. Известно, что в откупное четырехлетие 1799–1802 гг. он держал на откупе винную продажу в Енисейске, Туруханске, Нарыме, Сургуте и Березове за откупную плату в 69 тыс. руб. в год, а также арендовал казенный Каменский винокуренный завод [328]. В 1803–1807 гг. в его откупном содержании находились Иркутский и Нижнеудинский уезды. В 1807 г. на состоявшихся в Сенате торгах на новое откупное четырехлетие Передовщиков «взял на откуп пол-России» (в его распоряжении, в частности, находилось управление санкт-петербургским откупом), в том числе и продажу на «сидельческом праве» вина в Иркутске и Нижнеудинске с уездами [329]. Однако его комиссионер по откупным сборам в Иркутской губ. колывано-воскресенский купец А. Третьяков без ведома хозяина передал откуп «в полное хозяйственное распоряжение» протеже губернатора Трескина иркутским купцам И. Забелинскому и П. Иванову, с которыми Иркутская казенная экспедиция заключила отдельный контракт, признав их тем самым в качестве полноправных откупщиков. Передовщиков обжаловал действия своего комиссионера и иркутских властей в Сенате, и последний своим решением восстановил Передовщикова в правах законного откупщика. Такой оборот дела вызвал недовольство иркутского губернатора Трескина, который с устранением от откупа его ставленников терял возможность для личного обогащения. С помощью благоволившего к нему сибирского генерал-губернатора Пестеля Трескин добился высылки Передовщикова в Иркутск, где последний по обвинениям в злоупотреблениях по откупу, значи- 489 тельная часть из которых были подложными, был предан суду и отправлен на каторгу. Передовщикову были предъявлены обвинения в несвоевременном взносе в казну денег за выбранное по откупу вино, подкупе чиновников, незаконном содержании ссыльных в качестве сидельцев в питейных домах и даже в продаже вина с примесью купороса. Сделанные следствием денежные начеты на откупщика в виде недовзноса в казну питейных сборов и штрафов за злоупотребления и «беззаконную корысть» превысили 200 тыс. руб. В результате пострадал не только Передовщиков, но и один из его залогодателей — томский купец Шумилов, у которого был конфискован и продан за 29,5 тыс. руб. предоставленный им в качестве залога по откупу Передовщикова каменный дом в Томске [330]. Откупные операции на большие суммы вел в первой половине XIX в. купец первой гильдии (до 1821 г. тобольский, затем иркутский) Ефим Андреевич Кузнецов. В откупное четырехлетие 1815–1818 гг. он содержал питейные сборы в Иркутской губ. в компании с казанским купцом В.И. Патюковым, за 4 года откупщиками было внесено в казну откупной платы на сумму 2 млн 800 тыс. руб. А в следующее откупное четырехлетие (1819–1822 гг.) Патюков и Кузнецов, вновь взявшие на торгах в Сенате питейные сборы в Иркутской губ., учинили между собой частное соглашение, по которому за Патюковым оставалась продажа вина лишь на территории Нижнеудинского уезда, а все остальные уезды губернии передавались в откуп Кузнецову, который в течение откупного срока реализовал более 600 тыс. ведер вина и внес в казну в виде откупной платы не менее 2,5 млн руб. В компании с титулярными советниками Кольцовым, П. Голубковым и коллежским асессором Д. Пономаревым Е. Кузнецов содержал питейные сборы в Иркутской губ. и в откупное четырехлетие 1831–1834 гг. [331] Помимо вышеназванных сибирских купцов питейные сборы на территории Сибири в первой половине содержали также тобольские купцы И. Куклин (сумма откупных платежей — 2,58 млн руб. ассигн.) и А. Полуянов (440 тыс. руб.), томский С. Сосулин (2,65 млн руб.), тарские Филимоновы (51 тыс. руб.) и Л. Филатов (17,5 тыс. руб.) иркутские П. Баснин и П. Солдатов. Ряд сибирских купцов принимали участие в откупных операциях в качестве доверенных лиц и комиссионеров крупных откупщиков из числа дворян и купцов Европейской России, многие из которых, взяв на торгах в Сенате откупные сборы, предпочитали проживать в столичных центрах, передавая непосредственное управление откупами доверенным лицам, в роли которых выступали как купцы из городов Европейской России, так и сибирские. Так, откупными сборами князя А.Б. Голицына и кунгурского купца К.Г. Кузнецова в Енисейске в 1831–1834 гг. управлял курганский купец И.П. Никифоров, в Канске — колыванский купец Н.А. Третьяков [332]. Комиссионером крупнейшего сибирского откупщика ростовского купца И. Мясникова по Енисейской губ. в течение двух откупных четырехлетий с 1839 по 1846 г. был красноярский купец второй гильдии А.Е. Яковлев [333]. Тарским питейным откупом в 1835–1838 гг. управлял по доверенности откупщика надворного советника Д. Пономарева местный купец Ф. Казаринов, ялуторовским, 490 курганским и тюменским откупами — комиссионер ростовских купцов Мясниковых курганский купец второй гильдии Н. Токарев [334]. Доверенным лицом откупщика питейных сборов в Барнауле и Ачинске надворного советника И. Григорьева в 1839–1842 гг. был барнаульский купец Красильников [335]. Многие из них (Яковлев, Токарев, Красильников и др.) службой по откупам сПЮГДЕКШ ЙЮЯЯНБШИ ЛЮЬХМЮ БШЛОЕК ГЮЙЮГ ЦЮГНМНЙНЯХКЙЮ elmos АПСЯНЙ ЮКЛЮГМШИ ЙЮДПНБШИ БКЮДХЛХП vps vds НПЦЮМХВЕЯЙХИ ПЮЯРБНПХРЕКЭ РПНИМХЙ ОЕПЕУ ОНЯРЮБЙЮ УНКНДХКЭМШИ ЙЮЛЕПЮ ОНЯРЮБЫХЙ БХМЮ